В начале 2018 года Министерством финансов РФ была обнародована информация о разработке законопроекта о ведении экологического налога, который призван изменить существующий порядок внесения платы за негативное воздействие на окружающую среду путем интеграции механизма его начисления и уплаты в Налоговый Кодекс РФ, а также передачи полномочий по его администрированию Федеральной налоговой службе Российской Федерации. Реакция юридического сообщества на законопроект была не однозначной. Сторонники уверены в том, что изменения позволят повысить качество взимания платежей, нивелируют случаи уклонения от их уплаты за счет штрафных механизмов, которые предоставляет налоговое законодательство, и в целом поспособствуют снижению уровня негативного влияния на природу, развитию и внедрению новых экологических программ. В то же время многие указывают на нецелесообразность такой инициативы, поскольку она не приведет к реальным улучшениям администрирования платы, а лишь усложнит существующую систему, что в конечном итоге приведет исключительно к росту административных барьеров и повышению нагрузки на бизнес. Целью настоящей статьи является определение места платы за негативное воздействие на окружающую среду в системе публично-правовых платежей в Российской Федерации. Авторами проведен исторический анализ проблемы и выявлено два основных подхода к правовой природе данного экологического платежа, один из которых предполагает рассматривать плату за негативное воздействие на окружающую среду в парадигме налогового права, а второй - квалифицирует ее как неналоговый фискальный сбор. Настоящее исследование показало наличие существенных противоречий между концепцией законопроекта Министерства финансов Российской Федерации и сложившимся в юридической науке и практике представлениями о сущности и целях взимания экологических платежей. Авторами выявлены доктринальные несоответствия указанной законодательной инициативы, обозначены основные проблемы, которые возникнут при реализации проекта, а также выдвинуты предложения по его корректировке.
Early in 2018, the Ministry of Finance of the Russian Federation published information on the development of a draft law on environmental tax, which is designed to change the existing procedure for payment of fees for negative impact on the environment by integrating the mechanism of its calculation and payment into the Tax Code of the Russian Federation, as well as the transfer of powers for its administration to the Federal tax service of the Russian Federation. The reaction of the legal community to the bill was mixed. Proponents are conident that the changes will improve the quality of payment collection, neutralize cases of payment evasion due to the penalty mechanisms provided by the tax legislation, and will contribute to reducing the level of negative impact on the nature, development and implementation of new environmental programs. At the same time, they point out that such an initiative is not appropriate, as it will not lead to real improvements in the administration of fees, but will only complicate the existing system, which will ultimately lead to an increase in administrative barriers and the burden on business. The purpose of this article is to determine the place of payment for the negative impact on the environment in the system of public payments in the Russian Federation. The authors conducted a historical analysis of the problem and identiied two main approaches to the legal nature of this ecological payment, one of which involves considering the fee for the negative impact on the environment in the paradigm of tax law, and the second - qualiies it as a non-tax iscal fee. This study has shown that there are signiicant contradictions between the concept of the draft law of the Ministry of Finance of the Russian Federation and the ideas about the nature and purpose of environmental charges that prevail in legal science and practice. The authors identiied the doctrinal inconsistencies of this legislative initiative, identiied the main problems that will arise in the implementation of the project, as well as put forward proposals for its correction.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.