В представленной статье рассматривается актуальная научная проблема, связанная с комплексной реконструкцией образовательных практик, функционировавших на Кавказе в имперский период. Системное образование исследуется как важнейший механизм, определяющий эффективную инкорпорацию присоединенного региона в социально-экономическое, политическое и культурное пространство Российской империи. Авторское внимание сосредоточено на принципиальном вопросе, связанном с последовательной реализацией имманентных образовательных прав отдельной личности. Индивидуальное образование рассматривается в традиционном социокультурном контексте, включающем социальную принадлежность, сословную дифференциацию, перспективную самореализацию конкретной личности. Привлеченный эмпирический материал, реконструированный из дифференцированных исторических источников и предшествующей историографической традиции, позволил сформировать непротиворечивую систему авторских выводов, характеризующих эволюционной развитие кавказского образовательного пространства в имперский период. Российская империя первоначально вовлекала в системное образование региональные элиты, последовательно формируя лояльные кадры для местной администрации. В рамках дальнейшего развития образовательных практик особое значение придавалось начальной и средней школе, ориентированной на последовательное конструирование социального большинства, адаптированного к сложившейся системе имперского подданства. Содержательные параметры учебного процесса определялись центральной властью, учитывающей как базовые идеологические ценности, так и естественные особенности внутреннего менталитета рассматриваемого региона. Царская администрация активно использовала сословные, этнические и конфессиональные различия местных жителей, препятствуя интеллектуальной интеграции и развивая образовательные практики в изолированных анклавах. Значительную роль в эффективном построении регионального образования играли креативные педагогические кадры, сформировавшиеся как из образованных горцев, так и из учительского сообщества, мигрировавшего из имперского центра. В целом, можно констатировать, что в рассматриваемый период Российской империи удалось сформировать целостную образовательную систему, позволявшую как реализовать личные образовательные права, так и интегрировать местные социумы в общее государственного пространство.
The article examines a topical scientific problem associated with a comprehensive reconstruction of educational practices that functioned in the Caucasus during the imperial period. Systemic education is studied as the most important mechanism that determines the effective incorporation of the annexed region into the socio-economic, political and cultural space of the Russian Empire. The author's attention is focused on a fundamental issue related to the consistent implementation of the immanent educational rights of an individual. Individual education is considered in a traditional so-cio-cultural context, including social belonging, class dif- ferentiation, prospective self-realization of a particular individual. The involved empirical material, reconstructed from differentiated historical sources and the previous historio-graphic tradition, made it possible to form a consistent system of author's conclusions characterizing the evolutionary development of the Caucasian educational space during the imperial period. The Russian empire initially involved regional elites in systemic education, consistently forming loyal cadres for the local administration. As part of the further development of educational practices, particular importance was attached to primary and secondary schools, focused on the consistent construction of a social majority adapted to the existing system of imperial citizenship. The substantive parameters of the educational process were determined by the central government, taking into account both the basic ideological values and the natural features of the internal mentality of the region in question. The tsarist administration actively used the class, ethnic and confessional differences of local residents, hindering intellectual integration and developing educational practices in isolated enclaves. A significant role in the effective construction of regional education was played by a creative pedagogical cadre, formed both from educated mountaineers and from the teaching community that migrated from the imperial center. In general, it can be stated that during the period under review, the Russian Empire managed to form an integral educational system that made it possible both to exercise personal educational rights and to integrate local societies into the common state space.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.